< biography                                                                              <home                                                                  вперед сл. стр. >

                                                                        РИММА И ВАЛЕРИЙ ГЕРЛОВИНЫ    

                                                             ВЫДЕРЖКИ ИЗ КНИГ И КРИТИЧЕСКИХ СТАТЕЙ


                Rimma Gerlovina and Valeriy Gerlovin, THOUGHT OF THOUGHTS, book 1: BE-LIE-VE, © 2016 ( link to USSUU)

Gerlovin Thought of Thoughts

The allegorical form of art can train and possibly awaken the mind with piercing glimpses into the inexplicable, expressing it in its visual meta-language. For that purpose, Zen masters used to employ their koans; similarly, we used our concepts. Art was always our thread of Ariadne that led us through the labyrinths of life: as in Russia, so in America. The running streams of ideas and forms in our art have been fusing in one organic union, whose balance is maintained as in a live organism. On every occasion, it was necessary to rise in consciousness above the limitations of the moment, to break free from the temporal aspects of events and to glance from the particular to the universal – in such case geographical localities become less significant than expected. The surviving idea of antiquity concerning the necessity of self-knowledge (nosce te ipsum) suggests that one has to gain the maximum independence from the collective mind, which entails another equally old rule that one has to carry in himself all that one needs (omnia mea mecum porto). Consequently, these parables were repeated in our life just like in lives of many others who traveled the same way before us.” (p. 7) (further...)


Exhibition SerpentiForm at Singapore Art Science Museum (view) : Aug 19 - Oct 15, 2017 and Mori Art Museum, Tokyo (view): Nov 25 - Dec 25, 2017, organized by Bulgari, pages from the catalog (photography part):

Gerlovin SerpentiForm


Jean Roberson, Craig McDaniel, Themes of Contemporary Art, Visual Art after 1980 (New York: Oxford University Press, 2017)

 Gerlovin Believe

“…Be-lie-ve (1990), a color photograph measuring four feet by four feet, for example, reveals how language can create layers of meaning…in the case of their reformation of the word believe, the artists pinpoint its contradictory core, thereby demonstrating how truth and falsity are both present in the word. In analyzing this artwork, the artists noted, “The Sufi master Mullah Nasreddin once said, “I never tell the truth.” If this is true, it contradicts his statement. But if he was lying, as he indicated, it means that he really was telling the truth.” According to the artists, their photoglyphs offer paradoxical riddles for each viewer to ponder: Language conceals more than it reveals until we reduce words to their hidden meanings.” (p. 291)


The Art Newspaper Russia №50 февраль 2017 История искусства в книгах и публикациях

Собрание сочинений на темы от античности до сибирского панка, которое мы можем с гордостью рекомендовать всем любителям книг об искусстве. Обширная историческая панорама мирового искусства в альбомах и монографиях, каталогах и искусствоведческих сборниках. Этот список показывает круг интересов российских ученых и критиков, а также динамику увлечений и моды, непосредственно отражающихся на издательской политике последнего времени. (далее)

Молок Д., Классика и истина: Статьи об античном искусстве; Фуко М., Живопись Мане; Энциклопедия русского авангарда, aвторы-сост. В. И. Ракитин, А. Д. Сарабьянов; Литтелл Дж., Три этюда о Фрэнсисе Бэконе; Шагал. Библейские сюжеты; Герловины Р. и В., Концепты;Кантор-Казовская Л., ГробманРафаэль. Поэзия образа; Маркова В. Э., Итальянская живопись XIV–XVIII веков; История русского искусства в 22 тт.; Последнее странствие Сутина; Букша, К. Малевич; Наталия Гончарова. Между Востоком и Западом; Маркин Ю. П. Искусство Третьего рейха; Бредихина Л., Олег Кулик; Владислав Мамышев-Монро в воспоминаниях современников. (далее) 


Gerlovin Consepts




Пресс-релиз Центра Помпиду к выставке «КОЛЛЕКЦИЯ! Современное искусство в СССР и России 1950–2000-х годов: уникальный дар музею» (14 сентября 2016 года — 27 марта 2017 года).


“… В 1970-е во время оттепели в искусстве возникают два новых направления, чьи границы достаточно размыты. Московский концептуализм достиг определенного взлета в работах Ильи Кабакова, Виктора Пивоварова и Риммы и Валерия Герловиных, затем к ним присоединились Анндрей Монастырский и Дмитрий Пригов. Акцентируя использование языка, эти художники работали на грани пересечения поэзии, перформанса и визуального искусства и на фоне Брежневского застоя предлагали концептуальное искусство, отражающее ведущую роль литературы в русской культуре. В конце 70-х к первым концептуалистам присоединилось второе поколение, в которое входили группа «Мухоморы», Юрий Альберт, Михаил Рошаль, Виктор Скерсис и Вадим Захаров.» Пресс-релиз Центра Помпиду, стр. 1-2 (полный текст)    (подробнее о выставке и коллекции: обзор в art-and-houses.ru)

Collection Centre Pompidou online (Cubes) (Mirror Game)  (2x2=4)  (Ursa Major)


The Centre Pompidou, Press Release for the exhibition Kollektsia! Contemporary Art in The USSR and RUSSIA 1950-2000 A Major Donation. Sept. 14- May 27, 2017 (the full text)    (подробнее:  обзор в art-and-houses.ru)

“…The 1970s then saw the emergence of two major movements, their boundaries somewhat loosely defined. Moscow Conceptualism achieved a certain ascendancy with the work of Ilya Kabakov, Viktor Pivovarov and Rimma and Valery Gerlovin, then followed by Andrei Monastyrsky and Dmitri Prigov. According a leading role to language and working at the intersection of poetry, performance and visual art, these artists proposed, in the Moscow of the Brezhnevite stagnation, a conceptual art that reflected the primacy of literature in Russian culture. The first Conceptualists were joined in the late 1970s by a second generation that included the Mukhomor group, Yuri Albert, Mikhail Roshal, Viktor Skersis and Vadim Zakharov.” Press Release, p.1-2


                                                              The Centre Pompidou Press Release, Press Visuals, p.21


Gerlovin Press Visuals Cubes


Extrait du communiqué de presse:

Les années 1970 voient l’émergence de deux mouvements aux frontiŹres poreuses. L’École conceptualiste moscovite prend une ampleur déterminante sous l’impulsion d’Ilya Kabakov de Viktor Pivovarov, de Rimma et Valéry Gerlovin, suivis d’Andreē Monastyrsky et de Dmitri Prigov. Accordant une place prépondérante au langage, travaillant ą la croisée de la poésie, de la performance et des arts visuels, ces artistes proposent dans la Moscou de la « Stagnation » un art conceptuel reflétant la primauté de la littérature dans la culture russe. Une seconde génération d’artistes rejoint la communauté conceptualiste ą la fin des années 1970, comme le groupe Mukhomor, Yuri Albert, Mikhaēl Roshal, Viktor Skersis ou Vadim Zakharov.


Gerlovin installation in Pompidou




“Советская душа: не открывать, а то улетит, ”Марина Райкина."Московский комсомолец” №27203, 14.9.2016 (Полный текст)

Центр Помпиду выставка "КОЛЛЕКЦИЯ! Современное искусство в СССР и России 1950–2000-х годов



Gerlovin Soul


"Свиблова — куратор с Российской стороны. Началась работа по поиску картин, разбросанных по всему миру. Полная бесконечных переговоров и подчас  изнурительных уговоров коллекционеров, художников или  их  наследников, приключений шедевров и широких жестов… Спасибо, Фонд Потанина в два раза повысил бюджет, и это позволило закупить 197 работ… Или Бернар Блестен всего один день был в Нью-Йорке, но поехал к черту на рога, чтобы увидеться с Риммой и Валерием Герловиными, которые были первыми концептуалистами...

      Хорошо презентованы московский концептуализм, соц-арта, есть залы Ленинграда и Перестройки. Здесь, как главные имена в художественной истории СССР и России ( Кабаков, Булатов, Пригов, Рабин, Штейнберг, Монастырский, Пивоваров и другие), так и подзабытые - группа "Мухоморы", "Чемпионы мира", "Перцы", первые концептуалисты Герловины. А рядом с ними таблички российских коллекционеров - Семенихиных, Цуканова, Ильина, частных музеев и многих, кто пожертвовал работы и тем самым увековечил своё имя.

      А с цветными коробочками Герловиной, у Свибловой связана своя история. — На одной, видишь, написано: ”Душа. Не открывать, а то улетит”. 73-й год, замечу. А в 90-е в сквоте на Фурманном я завела для художников раз в неделю выставки  на тему  “Искусство как удовольствие, и удовольствие как искусство”. И вот мы как-то подумали, что живём в 91-м году, получаем из Европы гуманитарную помощь, а ничем хорошим не можем ответить.  Придумали — у нас есть русская душа и стали дышать в коробочки, запечатывать их сургучом и дальше пытаться отправлять. Пригов дышал, Рубинштейн дышал, я дышала — везём с собой в аэропорт 30 коробок. Проходим таможню. Таможенник спрашивает: ”Что у вас там?- “Душа”, — говорю. “Как душа?” –“Русская душа. У тебя она есть?” –“У меня есть. Открыть можно?”- “Можно, но она вылетит.”  Проходите”,- и машет рукой. Мы же не знали  в 91-м, что ещё в 73 -м Римма Герловина делала кубики с душой. Я здесь столько удивительных ниточек увидела. "


                           "Париж: 7 главных выставок осени", 2016, обзор в международном путеводителе Thevanderlust

              Gerlovin Paris News







"Владимир Потанин о коллекции искусства, подаренной Парижу", интервью, РБК (Российский бизнес-телеканал), 23.9.2016



            Gerlovin Interview with Potanin



                     KOLLEKTSIA ! Le “conceptualisme muscovite” Hajde, France, 11.8.2016


"Dans les années 70, un autre mouvement voit le jour, le « conceptualisme moscovite ». Sous l’impulsion d’Ilya Kabakov se développe un attrait des artistes pour le texte, le langage, la poésie, la performance et les arts visuels. Les conceptualistes témoignent de l’absurdité du réel et du quotidien. Vicktor Pivovarov avec ses tableaux laconiques ą base de peinture-émail industrielle, Rimma Gerlovina et ses poŹmes cubiques, Andrei Monastyrsky conćoit des appareils destinés ą attirer l’attention du public sur leur perception."


Gerlovin mirror Game




Something Possible Everywhere: Pier 34, NYC 1983–84, Hudson Gallery, Hunter College, New York, Sept. 30 - Nov. 20, 2016, curated by Jonathan Weinberg, photographs of Andreas Sterzing, catalog


“…the first exhibition to revisit the extraordinary place and time when David Wojnarowicz and his friends and peers including Jane Bauman, Mike Bidlo, Keith Davis, Steve Doughton, John Fekner, David Finn, Jean Foos, Luis Frangella, Valeriy Gerlovin, Judy Glantzman, Alain Jacquet, Kim Jones, Rob Jones, Ruth Kligman, Stephen Lack, Liz-N-Val, Bill Mutter, Michael Ottersen, Rick Prol, Russell Sharon, Kiki Smith, Huck Snyder, Betty Tompkins, and Ruth Zwillinger among many others, effectively seized a city-owned pier and filled it with art. Andreas Sterzing’s remarkable photographs document how these artists turned the Ward Line shipping terminal at the foot of Canal Street, into a series of makeshift art galleries and studios.”




                            Valeriy Gerlovin, two ladders at Pier 34 (in the catalog) and at the exhibition, The Big Icon with syringe mosaics


Gerlovin Pier 34


                                                                                   A 1980s Art Experiment on an NYC Pierhyperallergic.com






Выставка и книга SerpentiForm at Museo di Roma in Rome, Italy, and book Serpenti in Art, text by Anthony Downey, (Bulgari, Roma and Canvas Central, Dubai, 2016), pp.96-101. Participating artists: Paul Gauguin, Toulouse-Lautrec, Alphonse Mucha, Gustav Klimt, Henry Rousseau, Alexander Calder, Niki de Saint Phalle, Sigmar Polke, Jean-Michel Basquiat, Adam Fuss, Mike Kelley, Marina Abramovich, Robert Mapplethorpe, and others.


Garlovin Serpenti in Art


“We regard art as an organic union of interrelated parts whose balance, as in any living organism, is important to maintain.”


…the New York-based couple are also inspired by mythology and philosophy, and have published extensively on a range of related subjects. Their aim is to shift the focus from the conceptualisation of an object to the conceptualisation of the subject, often using very basic media to create their images. They also use their own bodies as vehicles for their work, further compressing meaning in a practice that embraces paradox and playfulness. In Gerlovina and Gerlovin’s Serpent (1989) this shape shifting is literalised as the female becomes one with the snake, down to the ‘forked’ tongue that they both apparently share. The relationship of women to snakes has been used by a significant number of female artists to promote a more empowered image of femininity and to dispel the negative connotations of women and their association with serpents. Text by Anthony Downey, p.96



Новая экспозиция «Перегрузка» в Третьяковской галерее, 2016-17. На фото слева: Рубашки Генриха Сапгира, в центре «Рай, чистилище, ад» Риммы Герловиной, оргинал и под ним его копия, в которой зрители могут переставлять кубики с именами известных людей. Справа витрина с кубиками Риммы и банками Дмитрия Пригова. На правой фотографии работы Валерия Герловина: «Куб Леонардо» в разложенном виде и справа белый «Возрастной объект».


Gerlovin Tretyakov Gallery



Ксения Емельянова, «Перегрузка. Современная литература на границе с живорисью», обзор новой экспозиции в Третьяковской галерее», журнал «Эстезис», Июль 16, 2016 (подробнее)


Gerlovina Cubes


«Сапгир вспоминал о Римме Герловиной: «Римма Герловина писала стихи кубиками. Есть у нее и кубик, построенный по мотивам моего стихотворения: на каждой стороне напечатано: «Вон там убили человека» – и на крышке тоже. Кубик открывается, а внутри – вторая строка: «Пойдем посмотрим на него». Еще она мастерила книги-стихотворения с бесконечными строками: книга раскрывается, как ширма, и через все страницы тянется строка нерасчлененных слов, слитых в одно нескончаемое слово. Есть у нее книга, в которой стихи записаны для одновременного произнесения несколькими читателями. Получается хоровое пение стихов»*.



                                                         SHOTS magazine, STILL LIFE issue (Autumn 2016), published by Russell Joslin (link)


Gerlovin Shots magazine



         The Art of Typewriting, Marvin and Ruth Sackner, Themes& Hudson, 2015 (The Sackner Archive of Concrete and Visual Poetry)


Gerlovin Art of Typewriting


                                                                Подробнее о книге «Сле», 1973              Thames & Hudson information about The Art of Typewriting 


"An artist book that Gerlovina composed in 1973 is replete with pages of “typed artpoem” with a concrete poetic sensibility. Her poems with a Neo-Dadaist or sound poetic structure were intended for readings by the Gerlovins along with one or more of their friends in the sanctity of their dwellings… Such poetic expression was designated “Samizdat Art,” or self-published art, and consisted of intense messages dealing with moral and ideological problems that circumvented official censorship…” Ruth and Marvin Sackner (Link to The Sackner Archive of Concrete and Visual Poetry)



Eyebook. Sixty Artists. One Subject. Edited by Jenny Lynn, Damiani, Italy, 2015. The book features such artists as Magritte, Man Ray, Dali, Kusama, Araki, and Warhol. Lyrical quotes by many authors, including Blake, Proust, Poe, Sartre, Kerouac.


Gerlovin Eyebook


«The images, and the words that accompany them, are treasures, by diverse and brilliant artists, writers and thinkers from around the world, and from many eras. Presented chronologically, this vrief ode to the eye in art begins in the 1500s, and ends in our own time.» Jenny Lynn (more)




Выставка и книга "Перформaнс в России. 1910-2010: картография его истории", ред. С. Обухова, Artguide Editions, Москва, 2014 (info)

Кураторы выставки в Гараже Саша Обухова и Юлия Аксенова



Gerlovin videos from Garage

                                      Телепрограмма tv cultura.ru о выставке (link)                Телепрограмма mir 24 tv video news о выставке (link)  




Gerlovin garage Performances


      Перформанс «Зоо - homo sapiens», 1977, один из кардинальных в нашем московском периоде, наводит на размышление о первородном состоянии человеческой натуры. В данном контексте корреляция anima - animus (дословно «душа» в женском и мужском роде, лат.) касается сразу нескольких аспектов: социальной позиции человека в обществе, дионисийского элемента богемной жизни и, главным образом, библейского мотива, который напоминает нам о судьбе Адама и Евы. Именно в их «шкуре» и живет человечество. (cтр.72)




Выставка и книга «Московский концептуализм. Начало», составитель  и куратор выставки Юрий Альберт, 2014, Арсенал, Нижний Новгород ( Книга полностью в PDF on ISSUU)

Gerlovin Moscow Conceptualism. The Beginning 

         Интервью Юрия Альберта с Риммой и Bалерием Герловиными (Из переписки, июль-август 2011)

Юрии Альберт: С какого времени и с каких конкретно работ вы считаете свои работы концептуальными?

Римма и Валерия Герловины: Валерий в 1972 году начал писать «приказы», которые в 1980-е разрослись до размера конституции, а в 1973-м начинает серию концептуальной графики, отпечатанной утюгом с помощью цветной копировальной бумаги.

Римма начала с книг-объектов: в 1973-м появились раскладушки, напечатанные сплошным текстом без интервалов между словами, полифонические партитуры для многоголосного чтения, книги с обложками из оргстекла в виде черепахи и сердца, сделанные уже совместно с Валерием. (Все это есть на нашем сайте в секции «writing».)

С 1973-го мы осознавали, что наше творчество не только принадлежало нонконформистскому движению, но конкретно основывалось на концептуальных принципах. в 1974 году, когда появляются кубики Риммы и металлические объекты Валерия, мы уже открыто называли себя концептуалистами. Тогда это звучало почти как кличка для большинства художников и поэтов, не говоря уже о непосвященной публике. И тем не менее, таким образом внедрялся в употребление в московской богеме термин «концептуализм» в качестве определения мало кому знакомого жанра искусства.

Стиль, свойственный нашим московским работам, отличался тем, что во всех произведениях, будь то объекты, проекты или перформансы, был сознательно использован характерный метод концептуализма как практически, так и теоретически, в отличие от других художников, которые только вкрапляли концептуальные детали в свою станковую живопись или поп-артистские объекты. Это было искусство мышления концептами с формально законченным самостоятельным языком, с его ментализированной и лаконичной эстетикой. В отличие от Комара и Меламида, которые в это же время работали в социально-политическом контексте, наш подход был обусловлен мифологическими и философскими идеями: скорее, это был язык диагностики и интерпретации архетипических сущностей. Они называли себя соц-артистами, а мы себя – концептуалистами. Борис Орлов вспоминает в своем интервью: «Герловины внедрили в наше сознание слово “концепт”, до них никто его даже не произносил»1.

Ю. А. Сами вы откуда узнали это слово? Ведь для того, чтобы осознавать себя концептуалистами, надо было что-то про это направление знать. Откуда это знание появилось в Москве начала 1970-х?

Когда внутренне все созрело, во внешнем всегда появляются векторы ориентации. По той жалкой информации о современном искусстве, которая просачивалась тогда в Россию, было очевидно, что концепты, лежащие в основе нашего творчества, закономерно зонируют его территорию концептуализмом. Термин выплыл как-то очень натурально, как рыба из воды, если, конечно, рыбой считать искусство, а все остальное водой.

в 1977 году в статье, опубликованной позднее в первом номере журнала «А-Я», мы предсказали, что «концептуализм имеет самую благодатную почву в России и является наиболее актуальным и животворным этапом русского искусства»2. Русское неофициальное искусство было наиболее интеллектуальным и глубоким именно в этот период 1970-х и, если позволить себе эвфемизм, являлось в каком-то смысле искусством масонской ложи. После долгого инкубационного застоя это явление было подобно высиженному яйцу, из которого пробовал вылупиться «гадкий концептуальный утенок».

В какой-то степени все дороги ведут в «Рим» концептуализма, видимо поэтому в России из-за отечественной дремучести, преклонения перед авторитетами, а зачастую и просто по связям, к концептуалистам причислили всех живописцев, у кого в картинах присутствовал хоть какои-то иррациональный элемент. Существует много лабиринтов массового мышления, есть его отдельные гильдии, куда относится и концептуализм в качестве популярного теперь направления: для одних это какая-то семиотика, для других метафизическое «таинство» мыслей мутной головы. А главное, в нем видят лейтмотив разложения – распада идеи и формы, вместе взятых. Естественно, культ помойного ведра требует теоретического подкрепления, в результате чего искусствоведческиий «концептуализм» благополучно слился с понятием деконструкции. Советская культурология базируется главным образом на своих корпоративных связях и часто канонизирует вторичное, упражняясь в искусстве нанизывания софизмов. Как говорится, правда бездонна, но и неправда тоже. К сожалению, интеллект склонен к той же ограниченности, что и инстинкт, и далеко не всегда способен ставить благоразумные пределы в своих суждениях.

Художественное мышление, как нам кажется, должно выходить за параметры групповой души той или иной культурной среды. Естественно, что каждый художник уже сам по себе художество. И в каком-то смысле оба они являются переплетенными воедино причиной и следствием как самого себя, так и своего искусства. Более того, истинный творческий импульс сохраняется не только в историческом времени, но и во времени сакральном. В связи с этим для нас творчество служит техническим приемом в более глубокой работе, в алхимическом процессе трансформации мышления, и концептуальные методы представляются вполне подходящими для этой цели. И вот по какой причине. В своей основе концептуализм представляет собой хотя и художественное явление, но в какой-то степени онтологического порядка. В этом жанре перекрещиваются разные пласты: и искусства, и философии, и психологии, и мифологии, и социологии, при этом мышление, направленное на многие принципы бытия, выражено творческими концептами. Мы видим не изображение того или иного события, а его концепт. Оперируя художественными символами и иронией, этот жанр позволяет кодировать многие экзистенциальные понятия, но при этом остается жанром в рамках искусства.

Ю.А. Кого в Москве вы тогда считали своими соратниками? Какие художники занимались схожими проблемами? Каков был ваш референтный круг? И второе: какие западные художники тогда казались вам «своими»?

Особой близости в художественном мышлении мы ни с кем не чувствовали. В конце 1960-х – начале 1970-х чаще других встречались с Монастырским и Рубинштейном. Вместе ездили отдыхать в Эстонию. Интеллектуально нас больше интересовал Юрий Соболев, а в творческом отношении - Комар и Меламид, которые в тот момент казались нам наиболее актуальными художниками. Мы познакомились с ними только в 1975 году, когда и они и мы уже сложились как художники. Как мы уже говорили, они назывались соц-артистами, а мы – концептуалистами. Близко общались с Иваном Чуйковым, Игорем Шелковским, Сергеем Шаблавиным, особенно в связи с совместной групповой выставкой в 1976 году, а потом подготовкой журнала «А-Я». Всегда дружили с Андреем Абрамовым, а в последние годы в Москве сблизились с Игорем Макаревичем.

В принципе, хорошо знакомы мы были очень со многими, довольно часто виделись с Эриком Булатовым, Всеволодом Некрасовым, Ильей Кабаковым, Владимиром Янкилевским, Петром Беленком, Михаилом Чернышовым, Эдуардом Штейнбергом, Дмитрием Приговым, Борисом Орловым, Генрихом Сапгиром...

Смеясь, Сева Некрасов окрестил «малолетнюю» для этого круга художников Римму «бабушкой русского концептуализма». Его поэзию мы перечитываем и сейчас. Примерно таков был «художественный разъезд» в 1970-е, чье эхо отражалось и в нашей дружбе с Вагричем Бахчаняном в Нью-Йорке. Но в сущности, несмотря на относительно богемный образ жизни в Москве и в первый период в Нью-Йорке, подлинной творческой близости мы не ощущали ни с кем. Только между собой.

А что касается западного искусства, из России в 1970-е оно выглядело свежим, но авторитетов для нас не было; просто что-то нравилось, а что-то нет. Например, вспоминается, что произвели впечатление работы Яна Диббетса своими иллюзорными пространствами, «саморазрушающийся» Жан Тэнгли, «толкавший угол» Терри Фокс. О концептуальном «стуле» Кошута мы, конечно, знали. Имели весьма смутное представление о «Флюксусе», хотя именно с художниками этой группы мы и дружили, и выставлялись по приезде в Нью-Йорк.

Судьба определила развитие нашего сознания не в сторону группового мышления, а через индивидуальный поиск. Все развивалось каким-то своим путем через мифотворческие и философские пласты, преломляющие нашу творческую биографию.

Возможно, не случайным фактом было то, что самым первым нашим знакомым в Нью-Йорке и, можно сказать, другом стал именно Терри Фокс. Проездом в Америку у нас была выставка в галерее в Вене, где за месяц до нас выставлялся Терри. Это был человек с великолепным чувством юмора и изощренным вкусом cinema noir – характерный образец алхимического нигредо и в искусстве, и в жизни. В момент нашего приезда в Нью-Йорк у него была выставка в Музее современного искусства4. Тогда вместе с женой он снимал помещение в китайском районе (China Town). Вход в это большое полупустое жилище был подобен кротовой норе: в него надо было пролезать через вырубленную дыру в стене лофта его соседа, тоже художника. На этот счет Терри однажды пошутил, что какая-никакая, а его «клетка» все-таки больше нашей советской, имея в виду наш перформанс «Зоо». Oн тогда серьезно поддавал и порой втягивал окружающих в эту свою «серьезность». Надо сказать, что наше общение часто носило форму спонтанного перформанса. В его цыганском образе жизни было много общего с нашей ситуацией транзита из одного мира в другой. Однажды с априорно пыльной полки он достал такой же пыльный членский значок со словом «member» (остальные части от него были потеряны) и «торжественно» прикрепил его на пиджак Риммы. Терри был настоящий американский нонконформист – для нас это был большой поворот после общения с Макаревичем, Чуйковым, Булатовым, Кабаковым...

1 В. Пацюков «Интервью с Борисом Орловым», «Искусство», 2009, No 1—2, с. 56–61.

2 Герловины Р. и В. « А-Я» «Р. и В. Герловины», Париж, 1979, No 1, с. 16–20.

3 Групповая выставка в мастерской Леонида Сокова, май 1976.

4 Выставка “Terry Fox: Room Temperature” в Музее современного искусства, Нью-Йорк, 1980


                                                                     Black Forest, ed. Russell Joslin, Candela Books, USA, 2014 (info)

Gerlovin, Waves

Gerlovin, Grail



                                          Выставка и книга Post Pop: East Meets West, Saatchi Gallery, London 26 Nov. 2014 - 23 Feb. 2015 (Saatchi Gallery info)


Gerlovin Saatchi




“Русские художники на Венецианской биеннале” 1895-2013, авторы: Николай Молок (составитель), Фаина Балаховская, Маттео Бертеле, Борис Гройс, Екатерина Деготь, Андрей Ковалев, Мария Кравцова, Джеральдин Норман, Сандра Фриммель; Stella Art Foundation, Moscow, 2013


Gerlovin Biennale


В 1978 году "помимо основного проекта, в который были включены картины Кандинского и Малевича, биеннале, как обычно, состояла из нескольких специальных выставок. На одной из них — «Материализация языка» — также было значительное русское представительство: «амазонки авангарда» Гончарова, Розанова, Степанова и среди них Римма Герловина. Она выставила свои «кубики», которые впервые были показаны на Биеннале диссидентов в 1977-м." Николай Молок, стр. 466


Foundation of Art and Design, Lois Fichner-Rathus, Cengage Learning, 2014, 2012, 2008 (info)

Multiculturalism in Art Museums Today, ed. Joni Boyd Acuff, Laura Evan, “Taking It Personally” by Terry Barret, Rowman & Littlefield, Maryland, 2014

"Острова Юрия Соболева", ped. Галина Метеличенко, Анна Романова, Нелли Подгорская, Московский музей современного искусства, 2014

< biography                                                                                   <home                                                                                    вперед сл. стр.>